«Мы обещаем, обещаем», — кричала Джилл. А Зак ревел: «Где, где? Где, черт побери?» Голова Джорджа уже лежала у Джилл на коленях, Зак сжи­мал его руки и орал: «Где?» Джордж извивался в агонии, на губах пузырилась слюна, язык отказы­вался слушаться, но ему удалось пробормотать: «Автост...» Зак договорил за него: «Автостоп? Авто­стопщики

— Хорошие сиськи... — прошептал он. — Спа­сибо... дети... спасибо... изви... — на этом слове он умер, и тут же померкла окружающая его аура.

В дверях возник Шедоу, полностью перекрыв дверной проем.

— Я слышал какие-то крики... о, святое дерьмо. Что у вас тут такое?

Зак ответил ровным голосом, словно не имел к трупу ни малейшего отношения:

— Откуда мне знать, Шедоу? Вваливается этот старик, несет какую-то чушь, а потом отбрасывает коньки. И что теперь с ним делать? Налей мне лучше тройную.

— Чер-р-р-т, — прорычал Шедоу. — Да уж, в этой берлоге не соскучишься. Эй, Финнигэн! Фин­нигэн, где тебя носит? — И негр-здоровяк отпра­вился на розыски босса.

Зак нашел ключ с номером ячейки в кармане брюк Джорджа. Повернулся к Джилл. Их взгляды встретились.

— Да, — произнесла наконец Джилл, и они оба кивнули.

А затем не без труда оторвали пальцы мертвого чародея наркотиков_г впившиеся в правую руку Зака, уложили его на пол и начали собирать вещи и инструменты.

Зак и Джилл провели военный совет на балконе своей квартиры на втором этаже. Выходил балкон на крошечный дворик, но зато, как любил говари­вать Зак, с него открывался прекрасный вид на неф­теперегонный завод. А Галифакская бухта, которой, как предполагал архитектор, будут любоваться жильцы, оказалась позади завода. Однако по ночам благодаря легкому бризу они могли вдыхать свежий, пропитанный солью воздух. В два часа ночи город гудел, живя своей жизнью, но в соседних домах не светилось ни одного окна.