— Да, возбуждает, — признал Зак.

Джилл долго смотрела на сигару, глубоко за­тянулась.

— Тогда я буду курить их, не переставая.

Она протянула сигару Заку и начала переоде­ваться, превращая этот рутинный процесс в ма­ленький спектакль.

Живем вместе уже восемь месяцев, думал Зак, а она по-прежнему все обставляет так, словно обо­льщает меня впервые. Что за женщина!

Зажав сигару в зубах, он закатил глаза.

— К чему ждать, пока мы доберемся до дому? — похотливо проблеял он.

— Если эти сигары завоюют рынок, жди новой сексуальной революции. — Ее бюстгальтер упал на блузку.

— «Мне нравится девушка с сильной волей», — процитировал он. строку из песни. — У тебя с этим не слабо. — Он поднялся, шагнул к ней. Она не от­прянула, но и не приникла к нему.

— Не здесь, Зак.

— Почему нет? В лифте-то тебе понравилось, помнишь?

— Там было иначе. Сюда могут войти.

— Перестань, концерт окончен, Финнигэн и Шедоу вытирают разлитое пиво и подсчитывают выручку, нам никто не помешает.

Тут он замер. Она повернулась вслед за его взглядом. В дверном проеме возникла сияющая фигура.

На Джилл оставалась лишь юбка да трусики, да и юбку Зак уже успел задрать ей на голову, но не­сколько секунд они стояли, не шевелясь. Потом какое-то время вспоминали, что могут двигаться, наконец Зак отпустил Джилл, юбка упала вниз.

— Это правда, — сказал старик.

Он действительно сиял, светился распирающей его энергией. Казалось, что кожа и одежда вот-вот вспыхнут яркими языками пламени. Он сиял, как, должно, быть, сиял в свое время Христос, как сиял Будда.

А Заку внезапно вспомнились похороны его матери, умершей пять лет тому назад, когда друзья и близкие в один миг превратились в незнаком­цев, во взгляде которых читалось благоговение, словно в него вселилась некая неведомая и ужас­ная сила.