Замечаете, какой и парадокс! Участки по-прежнему зовутся приусадебными, хотя усадеб, как таковых, давно нет. Вместо дорог - подорожники, вместо построек пристрои. - Профессор мелко захихикал. - Вы и Вихри не в состоянии увидеть, потому что смотрите не туда. - Как это не туда? - А вот так. Если воспринимать Вихрь, как нечто абстрактное и конечное, то увидеть его действительно невозможно. Но если в момент приближения Вихря попытаться увидеть его целиком, понимаете? Попытаться вобрать в себя весь окружающий мир, то искомое зрение к вам обязательно придет. Ненадолго, но придет. - А ты сам-то его видел? Голова Профессора умудренно качнулась. - Не видел бы - не говорил. - И что же он из себя представляет? - А вот об этом рассказывать бесполезно. Во-первых, все равно не поверите, а во-вторых, какой в этом смысл? Это вам ровным счетом ничего не даст. Потому что, опять же повторяю, увидеть его может каждый. Если очень захочет. - Говорят, его видят в самый последний миг. Уже перед смертью. - Ничего не могу про это сказать. Я его видел и, как вы можете убедиться, по сию пору жив. Что, кстати, лишний раз подтверждает мою теорию о сжатии мира. Мы сжимаем его здесь, Профессор снова постучал себя по голове, - и стоит нам чуточку освободиться от прежних штампов, как мы тут же начинаем видеть неизмеримо большее. Впрочем, с сожалением констатирую, что обществу это не слишком нужно. Еще немного - и сожмемся все в одну деревушку, в один островок. Все равно как те же японцы. - Тогда почему у американцев все наоборот? - Возмутилась Беата. Единственная среди экспедиционеров дама искренне негодовала. - Мы, выходит, сжимаемся, а у них и территорий все больше, и народ крупнеет. Помните, того пришлого, что забрел в Пещеры? - Это тот, что заблудился? - Ну да. Открыла я ему дверь, так он едва в комнату прошел. Такой высоченный! И усища шикарные! - Чего это ты ему открывала! - Вскинулся Рох, дружок Беаты. - С каких это щей! - Так он же раненный был. Ободрался в дороге, измучился.