Время от времени в его сознание врывались отдельные слова доцента: «генетическое воздействие»... «гербициды»... «пестициды»... «сублетальные дозы»... «гормональные дериваты»... Последнее слово Сильвестр узнал, этим средством опрыскивали лужайки, после чего, как указывалось в рекламе, одуванчики перерастают нормальные размеры и погибают.

Насколько было известно доценту, еще ни одно животное не погибло непосредственно от этих средств, опрыскивали ли ими траву, деревья, пни или ягоды... Да, безусловно, какие-то изменения произошли, кое-кто из егерей утверждает, что количество куропаток и тетеревов уменьшилось, но это связано, скорее всего, с истощением запасов пищи.

– Но я читала, что вымирают целые пчелиные рои, – попыталась возразить Элена.

– Знаю. Однако считается, что в этом виноват скорее растворитель, чем феноксикислота. Конечно, некоторые насекомые пострадали – знаете, лес рубят – щепки летят, по зато другой живности это пошло на пользу. Петушки, вылупившиеся из опрысканных яиц, растут быстрее. Вес самцов крыс увеличился после обработки на зародышевой стадии такими вот препаратами, в водоемах, куда добавляют эти препараты, рыба тоже растет быстрее. Природа этого феномена еще не выяснена – возможно, она связана с изменившимися возможностями получения пищи...

Джерри, за которым они зашли в подвал, сидел на полу, держа в объятиях шоколадно-коричневую морскую свинку.

– Я назвал его Трисмегистусом.

– Красивое имя, – одобрил доцент. – А ты знаешь, где его клетка?

Джерри показал, и доцент сказал, что правильно. Если даже случайно перепутаешь клетки, не страшно, все зверьки помечены.

Джерри пригласили приходить и, если он захочет, помогать кормить свинок.

– Не знаю, хороший ли он человек, – сказала Элена, придя домой. – Он так бесчувственно говорил обо всех этих животных, которые умирают или не могут нормально двигаться, рождаются уродами, с пониженной функцией желез... Они убивают животных, а потом режут их, чтобы посмотреть?