"А, Айрин. Понял. Прошу прощения".

Джим улыбается, как ему кажется - успокаивающе. "Послушай, Айрина, нам лучше некоторое время держаться подальше от этой прачечной. Там будет полиция, к тому же ты прострелила одну из этих старых тачек. У тебя есть лицензия на этот пистолет?"

"Лицензия? Официальная бумага, разрешение на оружие? Джим, это Америка".

"Правда? - Джим встряхивает головой. - А ты откуда? С Плутона?"

"Я из Советского Союза. Из города Магнитогорска".

"Ты - русская? Ничего себе. Никогда не видел русских раньше".

Джим сбавил скорость, пристроился за мебельным фургоном. Он чувствует себя не то чтобы лучше - но спокойнее, более уверенно. Снова на дороге, руки на кожаном руле. В движении, где ничто не может достать его.

Заработала печка, погнала сухой горячий воздух к его ногам. Проснулось любопытство. "Что с тобой произошло? Как ты дошла до жизни такой?"

"Мой муж и я - эмигранты. Диссиденты. Муж - образованный, талантливый инженер! Интеллигенция! Я сама - юрист". Джим вздрагивает. Она говорит все быстрее, ее английский превращается в кучу согласных.

Джим вытаскивает еще один "клинекс" из приклеенной к панели коробке. Звучно сморкается. "Прошу прощения".

"Они украдут всю нашу одежду, которая осталась в прачечной, если мы туда не вернемся".

Джим прочистил горло. "Кто-нибудь мог заметить фургон. Вот что я вам скажу: я могу высадить вас здесь, вы ловите такси и возвращаетесь - если хотите".

Она как будто сжалась. "Джим, у меня нет денег".

"Даже на такси?"

"На следующей неделе придет чек, из Общества Помощи Еврейским Эмигрантам. Это немного. Мне все они нужны". Минутное молчание. "У меня нет работы".

"А ваш старик? - Непонимающий взгляд. - Муж?"

"Муж мертв".

"О Господи. Мои соболезнования".

Судя по ее одежде, только адидасовские кроссовки отделяли миссис Айрин Бейлис от нищенки. Без работы, вдова, иностранка. С хромированным магнумом в сумочке и весьма странным отношением к миру.