— Нет Бога? — ошеломленно переспросил отец Василий. — А кто же, по-твоему, управляет миром?

— Никто, — печально и тихо ответил джинн.

— Чушь, — сказал отец Василий. — Чушь, и я тебе это докажу.

Джинн смотрел на него снизу вверх жалобными глазами. Отец Василий потеребил несколько мгновений жидкую бороденку и уверенным голосом сказал:

— Слушай меня, бес. Дабы убедился ты воочию, что есть Бог на небе, сделай вот что. Я желаю, чтобы ты поднял меня на самое небо! Подними меня до небес, выше облаков, понятно?

— Да, господин! — охотно отозвался джинн, вскакивая на ноги.

— Да смотри же, не урони меня, бес! — пригрозил отец Василий, хватая со стола требник. — А иначе!..

— Пусть повелитель будет спокоен на этот счет! — воскликнул джинн. Он уже успел сотворить руками в воздухе какие-то знаки, отчего в комнате отчетливо и резко запахло лавандой и какими-то восточными пряностями. Неожиданно отец Василий почувствовал, что ковер под его ногами дернулся, высвобождаясь из-под ножки стола, задрожал каждой полинялой ворсинкой и затем медленно поднялся на воздух — задрав кверху уголки и слегка накренившись влево. Глаза отца Василия широко открылись, бородка затряслась, а ноги сразу стали ватными и слабыми. Он бухнулся плашмя на ковер, выронив требник и схватившись одной рукою за край ковра, а другою — за нательный крест. Джинн уселся рядом с ним по-турецки, поджав под себя ноги, и поправил на голове чалму.

Ковер совершил пару неуверенных кругов по комнате, затем, осмелев, ткнулся в окно, распахнул настежь обе створки и вылетел наружу.

Свежий прохладный ветер дунул в лицо отцу Василию, растрепав остатки волос. Отец Василий слабо вскрикнул, увидев под собой землю, стремительно уходящую вниз, рыжий клен и покосившуюся ограду, оседланную соседским петухом. Блеснул в лучах солнца золоченый купол сельской церквушки, загаженный голубями и прочей летучей нечистью. Сердце отца Василия сжалось от обиды за поруганный храм, а уста непроизвольно сложились для плевка — но не плюнули, ибо вовремя пришло ему на ум, что попадет плевок прямо на золотую маковку.