«Вот так же, должно быть, и Господь глядел вниз с горы, когда искушал его Сатана», — подумал отец Василий. — «И я, грешный, того же сподобился. Гляжу вниз, сердце обмирает. И диавольское создание рядом, ну, в точности, как искушение господне. Все царствия земные, должно быть, с такой высоты видно… А ну, как сейчас скажет: „Прыгай вниз, докажи, что Господь есть на небесах — пусть, мол, спасет тебя?“»

Отцу Василию стало не по себе. Он покосился на беса. По виду того нельзя было заподозрить, что он замышляет что-то недоброе, и это еще усилило опасения отца Василия. Он взглянул вниз и сердце его дрогнуло.

«Скажу: не искушай, сатана, Господа Бога! Так и скажу», — решил отец Василий.

Ковер все поднимался и поднимался, и даже речка внизу наконец превратилась в тонкую серую нить, а деревеньку и вовсе не стало видно. Отец Василий наконец осмелился взглянуть вверх, туда, куда ковер поднимался, и увидел прямо над собою — рукой подать! — мохнатый край облака. Он слабо вскрикнул.

Джинн шевельнулся, щелкнул пальцами, и ковер, повинуясь его знаку, плавно развернулся, чтобы обойти облако слева.

— В облаках сыро, о господин, — крикнул он. — Не хочу, чтобы ты промок.

Отец Василий ничего не ответил. Он с ужасом и благоговением смотрел на облако, медленно проплывавшее мимо них. Сейчас они поднимутся над ним, и увидят ангелов, резвящихся на облаке…

Но сверху облако оказалось таким же лохматым и пустым, как и снизу. Как ни всматривался отец Василий, никаких признаков ангелов и праведных душ ему обнаружить не удалось.

Теперь землю было видно лишь местами — обзор заслоняли облака, ослепительно белые в лучах солнца, похожие на клочья ваты и совершенно пустынные. Отец Василий опять взглянул вверх. Небо утратило свою голубизну, там, над его головой оно было синим, пронзительно синим и напомнило отцу Василию море — которого он, правда, никогда не видал, но о котором зато много слышал. Море было над его головою, то самое море, воды которого временами выпадали каплями на его грешную голову там, внизу, на земле. Удивительно было видеть этот безбрежный и гладкий небесный океан, готовый пролиться в любую секунду — и все же не проливающийся.