Ковер опять развернулся, и солнце ударило в глаза отцу Василию, ослепив его. Он отвернулся.

— Смотри, господин, — крикнул джинн, обводя рукой расстилавшееся внизу под ними рваное покрывало облаков.

Это было излишне. Отец Василий и так с любопытством разглядывал все вокруг. Он уже немного осмелел, и хотя руки его все еще крепко держали край ковра, он то и дело крутил головой, разглядывая то одно облако, то другое, а то пытаясь различить какие-то детали ландшафта в прорехах между облаков.

— Здесь холодно, — прокричал джинн отцу Василию. — Я защитил нас особым заклятьем, иначе мы могли бы замерзнуть насмерть.

Отец Василий обернулся к нему.

— Опять врешь, бес?

Джинн не ответил, только помотал головой. Было заметно, что он обижен.

— Что? — усмехнулся в бороду отец Василий. — Погляди-ка, бес, как солнце-то близко. Небось, тут еще и теплее, чем внизу.

Джинн раскрыл было рот, но тут же снова закрыл его. Отец Василий почувствовал удовлетворение. Сатанинское отродье оказалось загнано в ловушку собственной лжи.

Некоторое время оба молчали. Отец Василий крутил головой по сторонам — правда, самое интересное зрелище развертывалось прямо внизу, под ним. Земля, напоминавшая сначала плоский блин, теперь выглядела, как глубокая тарелка, по стенкам которой кто-то размазал ложкой земли и моря. Отца Василия заворожило иссиня-черное пятно, по краю которого были рассыпаны несколько желтых и зеленых крошек — он понял, что это не виданное им до сих пор море, а крошки — острова, самые настоящие, покрытые лесами и горами острова. Ему вдруг пришло в голову, что отсюда он не сможет разглядеть не только свой храм или деревню, но даже и самый крупный город будет для него невзрачной точкой, а самая большая гора будет выглядеть не более детского куличика из грязи. А люди… Нет, положительно, разглядеть отсюда людей было немыслимо. С такой высоты обзора человеческая суета казалась бессмысленной и смешной.