Еще в начале речи он привычно закрыл глаза. Ему было больно смотреть на искусственно натянутые улыбки, на всю видимость этого праздника, устроенного якобы ради него. Если бы он мог, то заткнул уши, чтобы не слышать полный ложного энтузиазма голос матери. Что ж, хорошо, что хоть речь не зашла о безмерной любви к этому полупарализованному уродцу.

Когда речь стихла, то он немного успокоился и открыл глаза.

Посреди гостиной стоял длинный широкий стол, обычно выставляемый в честь семейных праздников. Мать с помощью своих старших дочерей быстро накрыла его. Все с готовностью расселись. Что-что, а пожевать они все любили.

Большой торт, приготовленный его матерью, стал быстро исчезать, поглощаемый всеми членами семьи. Даже отец и дядя на какое-то время отвлеклись от своих бокалов, и пересели с дивана за стол. Но ничто не мешало им по-прежнему пялиться в стереовизор.

Мать пыталась с ложечки кормить Джэжа, и тот, как всегда покорно, жевал и глотал.

Когда наконец все наелись, отец с дядей вновь вернулись на диван, а двое старших братьев Джэжа отодвинули стол в угол, освободив середину комнаты, где по-прежнему стояло кресло именинника.

- Мать, ты слышала новости? – подал голос отец, прихлебывая из своего бокала. – На днях выйдет закон о принудительной эфтаназии. То есть получается, что всех больных детей первой и второй групп, не достигших совершеннолетия, усыпят.

- Наш Джэж уже совершеннолетний! – тут же отозвалась мать.

Она сидела в углу и просматривала домашнее задание Джамнис. Школа не особо-то нагружала детей заданиями, но хитрая девчонка старалась использовать родителей в своих целях как можно чаще и эффективней.

- Говорят, что их органы будут использованы в научных целях, - подал голос дядя.

- Врут! – заключил отец. – Наверняка их будут продавать и наживаться на нашей крови! Или они пойдут для пересадки солдатам, раненым в военных действиях.