Люси устало вдохнула. В последнее время отцу всё время снился человек в зелёном.

— Что он хотел? — на всякий случай спросила Уисли.

— Он носит в себе смерть. Он хочет уничтожить всё, что нам дорого, — прошептала отец, готовясь к очередной клинической смерти. Обычно она наступала на третьей минуте разговора.

Уисли привычно проталкивалась между суетящихся реаниматоров, думая о том, что одиночество — худшее из лекарств, которыми нас пичкает жизнь.

В этот момент зазвонил мобильник.

— Каки-завоняки, — сообщил голос и отключился.

— О Господи, — вырвалось у Люси.

— Пожалуйста, не упоминайте конкретного Бога, — строго заметил реаниматор, колдующий над содрогающимся телом её папы-мамы. — У нас лежат люди самых разных вероисповеданий и убеждений, это может оскорбить их религиозные чувства.

— Извините, я не имела в виду ничего определённого, — пролепетала Уисли, с остервенением запихивая мобильник в переполненную сумочку.

Она не заметила, как оттуда выпал маленький блестящий ключик. Мягкое пластиковое покрытие скрало звук падения.

В лифте она рассеянно подумала, что, похоже, кое-что потеряла. По дороге она, может быть, вспомнила бы, что именно — но на выходе из больницы мимо её уха просвистел кусок бетона. Она едва успела увернуться.

Напуганная, она побежала к машине.

ГЛАВА 4

— Мама, — сказала маленькая Биси, — принесли твой журнал.

Серафима Найберн почувствовала, как сердце колотится у неё в груди, подобно птице, бьющейся о железные прутья клетки. Чтобы успокоиться, она обвела взглядом стены комнаты. Серые пятна картин вселяли в душу тревогу, но и надежду.

Она положила руку на пульт инвалидного кресла и привычным движением вдавила кнопки в подлокотниках до упора. Мотор зажужжал, и женщина поехала по ворсистому ковру навстречу своей судьбе.