— Здравствуй, Арам. Седьмая дверь открыта. Цам ждёт тебя, — сказал гость.

— Правда? Как ты это сделал? — не поверил мулат.

— Мне помогли, — Гей Джи придвинулся чуть ближе, разводя руками. — Я не могу всё рассказывать, это повредит другим людям. Верь мне. Я твой друг. И друг Цама. Я могу помочь вам встретиться. Сейчас.

— Сейчас? — мальчик вздрогнул. — Цам вчера мне шепнул, что он такой же, как и я. Но я не знаю… я не готов…

— Другого случая может не представиться, мало ли что они сделают завтра, — гость повёл глазами в сторону капельницы, угрожающе нависшей над узким ложем.

Он замолчал, ощущая во рту вкус собственной лжи. Она была кислой, как рвота.

Арам ничего не заметил. Он был слишком юн и измучен.

— Спасибо тебе, — сказал он, протягивая шоколадного цвета руку и дотрагиваясь до предплечья гостя. Тот вздрогнул.

— После облучения мне стало больно писать, — неожиданно признался юноша. — И ещё больнее, когда они делают со мной… ну, это, — было темно, но Гей Джи почувствовал, как Арам смутился. — Жжёт как огнём.

— Не обращай внимания, пройдёт. Сегодня они с тобой делали это? — вдруг забеспокоился Гей.

— Нет, — сказал мальчик. — Завтра утром. Как ты думаешь, они ничего не заметят?

— Ничего, — вошедший поспешно выдавил из себя последнюю ложь. — Иди, Цам ждёт.

Арам поспешно кивнул и выскользнул в коридор.

Когда его мягкие шаги затихли, Гей Джи осторожно высунул голову, огляделся и, пригибаясь, побежал в сторону, противоположную той, куда направился юноша. По пути он прикасался к каждой двери.

— Всё, — наконец, сказал он, останавливаясь возле опустевшего помещения охраны и осторожно прикасаясь к тому месту, где располагался замок. — Ты открыл все замки?