— So gut wie, — донеслось снизу. — Когда рванёт, они бросятся к дверям. Кто сможет, тот выйдет. Кстати, дверь закрой.

— Думаешь, стена выдержит? — спросил Гей, осторожно входя.

— Взрыв вскроет северную сторону, — пробормотал второй голос. — Примерно половина сдохнет сразу, остальные побегут сюда. Тут тоже не обойдётся без трупов… Надеюсь, мальчишка не наврал, и его сегодня не доили, а того швуля не спринцевали…

— Да прекрати же! — человек врезал себе кулаком по пузу, и тут же рухнул на бетонный пол, скрючившись от сильнейшей боли.

— Dummkopf! Rotznase! — рявкнул голос. — Я научу тебя выполнять правила и вести себя подобающим образом!

Всё накрыла вспышка белого света невиданной чистоты, прошедшего сквозь бетонную стену — и тут же, через долю секунды, своды расколол грохот, сводящий с ума.

Когда человек очнулся, первое, что он увидел — собственную кровь, выплеснувшуюся изо рта. В красной луже белели два вылетевших зуба. Кровь текла из глаз и ушей, но он был жив.

— Поздравляю, — насмешливо сказал голос. — Мы выиграли. Надеюсь, — сказал он цинично, — им было хорошо.

— Мне показалось, — прошептал Гей, — когда был этот свет… В нём свете кто-то был. Чья-то душа.

— Душа? Чушь, — отозвался низкий голос. — После смерти ничего нет. Я гарантирую это.

— Нет, не душа. Это что-то новое, — человек силился встать, но не мог. — Оно… оно коснулось меня. Там, внутри. Теперь мы связаны…

— Тебя хорошо приложило, вот и всё.

За дверью послышались стоны, потом хриплая ругань.

— А теперь, — сказал голос, — предоставь дело мне. Я умею обращаться с толпой. Мы прорвёмся на свободу.

— Их всех перебьют, — прошептал человек.

— Неважно. Они — всего лишь материал для исторического творчества. Я выживу. Значит, выживешь и ты.

— Хотелось бы верить.