Кусочком материи он вытер ей лицо, перепачканное слезами и землёй, и попытался успокоить. - Котёл... - сказала она, всхлипывая. Элистер всё понял. Сборщики Налогов давно уже им грозили, и уже давно стоило что-то предпринять, припрятать котёл. Но уже поздно. Теперь есть варить не в чем. Одежде ещё найдёшь замену, постели - любая трава сойдёт, огонь - топить мало ли чем? Но вот посуда... Если котла уберечь не смог металла тебе никто не даст, а в ладонях ты варить не станешь. - Элистер, - плакала женщина. - Дети!.. Чем детей кормить? Что теперь есть будем? Воду сырой пить нельзя - смерть. Что, Эли? Что? Элистер молчал. Что он сделает? Да и что в таком случае поделаешь??? Он ведь не волшебник и азами ядерного синтеза не ведает. Откуда ему взять котёл? Откуда, чёрт возьми?.. Он так и не ответил. Среди детей послышался шорох. От общей массы отделился Джимми, самый старший. Шестилетний мальчик прокрался к стопке утоптанного сена, пошерудил рукой у стенки и что-то достал. Элистер не обратил на это внимания, уставившись в точку, которая находилась где-то далеко-далеко, но никак не в стенах хижины. - Эли, - шепнула женщина, - Эли, смотри: картошка. Элистер опустил голову: маленькая детская ручонка держала коричневый комочек. Комочек выпускал бело-голубые нити. Нити ветвились, а на их концах держались маленькие картошинки. Джимми, наверное, давным-давно отломал такой комочек и вырастил во взрослый корнеплод. Джимми... Элистер улыбнулся. Он протянул руку, принимая маленький дар из рук Джимми. Мальчик с трудом расставался с частичкой себя, со своим питомцем, но он понимал, что это жизненно важно. Как плохо, когда дети начинают понимать. Когда они это делают, они перестают быть беззаботными, счастливыми, становятся взрослыми. Зачем? Мир детей всегда такой прекрасный. Картофель аккуратно отделили от молодых побегов, которые положили в серое место. Печь растопилась, затрещала углями и поглотила большой, размером с Элистерову ладонь, корнеплод.