- Мы бы не вернулись.

Потом подбросил на тлеющие угли сучьев. Мы сели в кресла у окна и стали ждать, когда закипит чайник. Море было в серых заплатах, светлых и темных, а между нами и солнцем пролегла цепочка серебристых пуговиц. Похоже, туман прольется дождем - везет Николену-старшему, в дождь ловить можно. Том состроил гримасу, тысячи морщинок сложились в новый узор.

"Что случилось с летнею порой, - пропел он, - когда жизнь была чудесна" [Парафраз популярной песни "Летняя пора"].

Я подкинул еще сучьев, не трудясь откликаться на сто раз слышанную песню. Том без конца рассказывает про старые времена, например, что наше побережье было безлесной, безводной пустыней. Однако, глядя в окно на лес и клубящиеся облака, чувствуя, как огонь согревает холодный воздух в комнате, вспоминая ночные похождения, я думал - а верить ли старику? В его книжках я не нашел подтверждения и половине историй - и вообще, вдруг он научил меня читать неправильно, чтобы чтение подкрепляло его слова?

Это было бы слишком сложно, решил я, наблюдая, как он сыплет в чайник заварку - травки, собранные на материке. Мне припомнилось, как на толкучке он догнал меня, Стива и Кэтрин - пьяный, возбужденный - и затараторил: "Глядите, что я купил, что у меня есть!" Он потащил нас под фонарь и показал половину драной энциклопедии, открытой на картинке: черное небо над белой равниной и две совершенно белые фигуры под американским флагом. "Видите, Луна! Я вам говорил, мы туда высаживались, а вы не верили". "Я и теперь не верю", - сказал Стив и чуть не помер со смеху, когда старик полез на стену. "Я купил эту книгу за четыре горшка меду, чтоб убедить вас, а вы не верите?" "Не верим!" Мы с Кэтрин тоже были изрядно поддамши и хохотали до упаду. Однако Том сохранил картинку (хотя выкинул энциклопедию), и позже я разглядел Землю - голубой шарик в черном небе, маленький, как наша луна. Помню, таращился на картинку битый час. Так что самая невероятная из Томовых историй подтвердилась, и я был склонен верить большинству остальных.