- Чего-чего? - Том взглянул на меня. - Чего вы там наворотили?

Я рассказал, как мы ходили в Сан-Клементе. Когда я дошел до пластмассовых ручек, старик принялся хохотать - плюхнулся на стул и стал смеяться - хи, хи, хи, хи, хи, и так до конца рассказа, включая нападение мусорщиков с сиреной.

Николен, хмурясь, стоял над ним.

- Теперь мы знаем, что ты наврал.

- Хи, хи, хи, хи, хи, кхе-кхе. Ничего подобного. Том Барнард всегда говорит правду. Как вы думаете, почему пластмасса была под серебро? - Стив многозначительно взглянул на меня. - Разумеется, потому, что обычно это было серебро. Вы раскопали какого-то бедолагу, который умер в нищете. Семья купила дешевый гроб. А с какой радости вам вздумалось раскапывать могилы?

- Из-за серебра, - сказал Стив.

- Не повезло вам. - Том взял еще чашку, налил. - Я вам говорю, обычно хоронили в серебре. Сядь, Стивен, и выпей чаю.

Стив придвинул деревянный стул, сел и начал прихлебывать чай. Том устроился в кресле и обхватил шишковатыми руками чашку.

- Настоящих богачей хоронили в золоте, - сказал он с расстановкой, глядя на идущий от чашки пар. - А одного так и в золотой маске, повторяющей его черты. В погребальном покое у него стояли золотые статуи жены, собак, детей - и золотые тапочки на ногах, - а по стенам мозаичные картины главных событий его жизни, сплошь из самоцветов...

- Врешь, - сказал Стив.

- Серьезно! Вы же видели развалины, и будете говорить мне, что люди, которые там жили, не осыпали своих покойников серебром?

- Но зачем? - спросил я. - Зачем золотая маска и все остальное?

- Затем, что они были американцы. - Старик отхлебнул чаю. - И это еще мелочь. - Он отрешенно взглянул в окно. - Будет дождь. - Снова отхлебнул, помолчал. - А зачем вам серебро?

Я промолчал - затея была Николенова, пусть сам и отвечает.