— Связь установлена, — шепнула Иренэ.

Маунг стиснул зубы и подобрался в кресле. Напомнил себе, что в сансаре всё иллюзорно, что благие дакини и Махакала имеют зримый чудовищный вид. Что корабль осенён небесной удачей. Что до се-ренкхры более пяти парсек, броня и орудия «Миннесоты» исправны, и проклятая группа «Шторм» всё-таки близко, близко, почти совсем рядом, и…

…что это не он сейчас смотрит в золотые вражеские глаза.

В центральном экране, ослепительный и грозный как молния, стоял ррит.

Изображение плыло, но гранитной неподвижности врага не скрадывали помехи. Маунг быстро читал отличительные знаки инопланетянина, снизу вверх — от тяжёлого пояса и рукояток священных ножей в ножнах. От широкой груди: завораживающе красивых насечек, чёрных по желтоватому металлу брони, странно похожей на древние людские доспехи. От длинной гривы, заплетённой в множество кос с зажимами и подвесками, от крупных парных браслетов, громоздкого ожерелья-воротника из тысячи причудливых звеньев — до серёг. Скромных, розовато-белых серёг из кости.

Из костей. Из чьих-то маленьких пятипалых рук.

Ррит смотрел недвижно, словно позволяя любоваться собой.

«Это он. Сам, — думал Маунг. — Это Т’нерхма».

И дальше мысли соскальзывали, точно под откос по обледенелой тропе — что у ррит три сердца, и оттого они намного выносливее людей, что до войны люди успели освоить три планеты земного типа, что слишком многие расы Галактики используют для дыхания кислород, и что значат украшения рритского командарма: зажимы в косах, браслеты и ожерелье… что означает ожерелье?

Всё равно. Только не думать о том, как капитан сидит под взглядом врага, встречая его молчаливый смех.

Глаза ррит, озёра кипящего золота в чёрной кайме, сузились, тонкие губы дрогнули, открывая белизну природного оружия. Как они сумели сохранить зубы и когти не атрофировавшимися за время разумности, вчетверо большее, чем у людей? Пятипалая, почти человеческая ладонь огладила левую височную косу, и из кончиков пальцев мягко, наполовину вытекли янтарные острия.