- Инструкция приложена. Желаю успеха.

Посол откланялся и вышел - серьезный деловой человек без фантазии, которая бы шепнула ему, что для христианина он неплохо справился с ролью дьявола.

Диктатор всегда действовал без промедления, памятуя о том, что пуля лучший аргумент, а она покидает ствол мгновенно.

Но как он ни торопился, он прежде всего проверил, нет ли чего подозрительного снаружи кабинета, и лишь потом освободил аппарат от ящика. Минуты через две остроконечная трубка футуровизора смотрела на площадь.

Диктатор трижды прочел инструкцию и с трепетом перевел рычаг временной шкалы на год вперед. Экран засветился. На нем отразилась та же площадь, что лежала за окном. Так же неистово искрилась брусчатка, прохожие так же жались в скупую тень пальм, так же врезалась в блеклое небо стройная колокольня Святой Марии. Но нет: там, на экране, не было голубей, что сейчас расхаживали по площади, и возле обелиска Независимости стояли не две машины, а одна.

Что такое?! Руки диктатора задрожали. На стене оперного театра не было его портрета.

Он подумал: "А может быть, я захочу отдать приказ, чтобы его не было?" Но прежде чем он это подумал, он уже знал, что никогда этого не захочет.

Ему стало страшно. Сукно мундира облепило спину, как горячий компресс.

Лихорадочным движением он навел аппарат на газетный стенд, находящийся против дворцовых окон, и прибавил увеличение до предела. Площадь отступила за рамку, газетный лист занял весь экран, но от волнения строчки прыгали перед глазами диктатора.

Он приказал себе успокоиться. Он еще не разучился приказывать себе, и строчки успокоились.

В газете были какие-то пустяки. Микрометром диктатор стал переводить счетчик дней назад. Заголовки, аншлаги, клише, карикатуры завертелись, как в калейдоскопе.

Стоп! Статья называлась: "Суд над палачами свободы". Первые же абзацы объяснили диктатору все. "Сейчас, когда мы чествуем освободителей, поднявших восстание против кровавого тирана, полковников Филенсио Граппа, Эндо Сармадо, капитана Хунлея Орка и..."