Зеленокожий инопланетянин моргает выпученными глазами, тщетно пытаясь уловить глубокий философский смысл в надписи: «И останешься ты, баба, у разбитого корыта».

— Я не понимаю, — печально говорит псевдо-Клаату.

— А тут и понимать нечего, — воинственно отвечает Елена. Она успела избавиться от скафандра биозащиты и сейчас разгуливает в простом ситцевом платьице. Если бы не минусовая температура на улице, платьице ее бы даже красило. Сейчас бедная женщина посинела и стучит зубами от холода. — Понимать нечего. Бросил меня вот его папаша, — она тычет пальцем в Вилика, который пытается открутить рыбе хвост, — бросил и подался на Марс, на урановые рудники. Говорил, денег заработаю и станет у нас жизнь счастливая и богатая. И стала бы. Не сдохни он через два месяца от лучевой болезни. А так осталась я, милый, у разбитого корыта — вот тебе и весь сказ.

— Ты хорошая женщина, — с надеждой говорит инопланетянин. — Спаси меня, и я сделаю тебя четвертой женой. И сына твоего усыновлю.

— На хрена мне папаша такой зеленый и скользкий? — возмущенно орет мальчик. — Моя семья — все человечество. Эй, дядька милиционер, хватайте лимитчика — он без прописки к нам заселился и мамку мою уговаривает в жабы пойти!

Через парк уже бегут менты, размахивая дубинками.

— Знаете, — печально говорит инопланетянин, когда его пинками опрокидывают на землю и начинают вязать, — будь я и вправду этим вашим Клаату, я бы Землю спасать не стал.

— Дорогой мой, — широко ухмыляется набежавший с операторской группой Теодор Симеонович, — а кто вам, собственно, сказал, что Землю спасли?

— Послушайте, — ярится Дьер, — Клаату встречался с одним ученым. Одним! Зачем же вы затеяли внеплановое заседание Академии наук?