Я повернула крышку графина так, чтобы ясно было, что обезьянка хочет схватиться за лиану, а не собирается скользить лапками по гладкой поверхности крышки. Получалось, что действия зверька очень разумны, а его чуть повёрнутая мордочка смотрит доверчиво, не подозревая вас в воровских намерениях. Ну разве не блекнут перед таким чудом природы и искусства отвратительные характеры командира и первого штурмана? К графину прилагались четыре матовых стакана с лианами, но без обезьянок.

Развернув графин таким образом, чтобы обезьянка смотрела на меня, я прикинула, как лучше приступить к работе. "Крутые виражи" я избрала темой своей диссертации и не без гордости сознаю, что мне удалось добиться потрясающих результатов как в экономии энергии, так и в пересмотре привычных режимов скоростей. Мой метод показался слишком невероятным и его вводят у себя на кораблях немногие командиры да и то весьма осторожно. Постепенно он прижился, но пока, за два года существования, широкого применения не получил, потому что ортодоксально настроенные личности, не отрицая достоинств моего изобретения, предпочитают пользоваться досконально изученными и хорошо опробованными, хотя и не столь ошеломляющими методами. Ох, до чего же трудно внедряется в жизнь что-то кардинально новое!

Я знала, что уязвимость моего метода именно в его малой опробованности, но я решила рискнуть. Если мистер Форстер забракует мою работу, то я сумею очень быстро сделать новый расчёт и впредь буду продолжать свою временную службу старательно, исполнительно, но без инициативы, однако сейчас я не могла отказаться от демонстрации своего изобретения. Ну, а если работа является предметом гордости, то она доставляет наслаждение. Я неплохо поработала, временами переглядываясь с обезьянкой, пока не пришёл мистер Форстер и не отослал меня завтракать, прося не задерживаться. За то, что он не забыл про меня, я ему почти простила его начальственный тон. В конце концов, не тон важен, а поступки.