— Никто даже не знает программы демократов, — опять встрял Сандовал, — они позволяют этим долбаным японцам и мокрозадым чилийцам занимать наши рабочие места.

— Ты же знаешь, что мы пытались выкинуть отсюда шахтеров-иностранцев, — оправдывался Кувер.

— Одни слова, приятель.

Шеф полиции усиленно работал челюстями, стараясь прожевать жесткое мясо и подгоревший хлеб. Его частенько втягивали в подобные дискуссии, и он с удовольствием прожил бы оставшиеся годы без лишних разглагольствований. «Двое пьяных стариков, — размышлял Лорен, — указывают Богу и всем остальным, как поступать. Американская горнодобывающая промышленность умирает потому, что не выдерживает конкуренции при наличии дешевой рабочей силы из Южной Америки и высокоэффективной литейной промышленности Западной Германии. И председатель местной Демократической партии вряд ли что может с этим поделать». Сандовал и Бирн продолжали тараторить.

Налогоплательщики, глядя на них с тоской вздыхал про себя Лорен, избиратели.

Цепляя вилкой сухую картошку, он попытался им улыбнуться, как и следовало себя вести официальному лицу.

Слава Богу, подумалось ему, что он занимает штатную должность.

Сколько Лорен себя помнил, западный горизонт еще долго светился после захода солнца. На шахте Аточи ночь напролет горели огни, поскольку шахтеры работали в ночную смену, и вывески Сити-лайн пылали неоном вместе с ними. Восточный ветер приносил с собой непрерывный гул, словно где-то вдали десять тысяч флейтистов держали одну и ту же низкую ноту. Это был рев тяжелых самосвалов, выезжающих с территории шахты на своих огромных колесах диаметром в двенадцать футов. Сегодня шахта была темна и молчалива, а Сити-лайн — по-прежнему полна огней.

Первый звонок поступил в шесть тридцать. Сообщалось, что двое подростков, очевидно подвыпивших, оказались на стоянке у «Джеронимо», классического придорожного трактира в стиле 50-х с неоновым индейцем. Позывные десять восемнадцать. С ребятами сцепились две женщины, стараясь выпроводить их. Вначале спокойно наблюдая за происходящим, потом в драку ввязались их мужья, решив, видимо, что это наилучший способ ее прекратить.