На Сити-лайн к насилию не привыкать. Лорен вспомнил прокуренный ночной бар, который он посещал в самом начале своей карьеры. Этот бар, давно уже сгоревший, назывался «На ринге»; там, в задней комнате, находился маленький боксерский ринг, где Лорен и другие полицейские, заплатив по 150 долларов, при желании могли подраться с крутыми заключенными, выпущенными из тюрьмы на один вечер.

Ринг шириной шагов в пятнадцать не давал противникам место для маневра, и Лорен постоянно выходил из себя. Он был боксером, а не уличным задирой, а ограниченные размеры ринга давали преимущество последнему. В армии он боксировал, удерживая дистанцию вытянутой левой. Молниеносный удар правой, когда противник терял бдительность или уставал, пытаясь при этом вяло атаковать, позволял неожиданно сблизиться. Лорен приноровился чуть подкручивать кулаком во время удара, разрывая своей перчаткой кожу на лицах противников и брызгая кровью на восторженный первый ряд. Ему это нравилось, он получал неизъяснимое наслаждение оттого, что, свалив противника, сам оставался невредимым. Это удовольствие длилось до тех пор, пока он не встретился с девятнадцатилетним любителем из Детройта, защищая свой второй титул. Ударом своей сокрушающей правой на сорок первой секунде первого раунда противник Лорена открыл счет.

А уж драться на маленьком ринге в старом баре Аточи! Он ненавидел преимущество, которое получали на нем татуированные мускулистые парни с закрученными тюремными усиками. Они выходили на ринг, скалясь от уха до уха в предвкушении возможности поквитаться с полицейским. Первый бой Лорена длился полтора раунда. Он протекал очень интенсивно; соперники долго обменивались ударами на тесном ринге, пока Лорену не посчастливилось чисто инстинктивным ударом справа, который мог предвидеть лишь Господь Бог, достать противника.