Просторный кабинет шефа мог вместить до десятка посетителей одновременно, но здесь редко собиралось более трех человек. Руководитель отдела «П» генерал-майор Свиягов предпочитал массовым совещаниям и разборам индивидуальный подход. Во всяком случае, я ни когда не видел здесь скопления народа, да и специфика деятельности подразделения существенно ограничивала круг общения. Вот и сейчас кроме нас присутствовал всего лишь один человек — начальник «шарашки», как мы называли НИИ Спецмедоборудования министерства обороны, полковник Мастурадзе, по прозвищу — Дядя Арчил. В отделе он считался вторым лицом после нашего генерала и зачастую сам отдавал приказы от имени шефа.

— Ну что, Сергей Иванович, картинка получается не то, чтобы очень. Вроде бы поставленную задачу выполнили, но… По докладам смежников вы допустили ряд ошибок, которые привели к потерям личного состава, кроме того, не смотря на распоряжение не брать пленных, вами была вывезена из объекта атаки женщина. Далее, перед пересадкой на подводную лодку командный состав группы полностью вышел из строя. Мне бы хотелось услышать ваши оправдания по этим моментам.

Холеное лицо Свиягова оставалось бесстрастным, даже в глазах не ощущалось ни каких эмоций, да и говорил генерал медленно, тщательно выговаривая слова. Сидящий сбоку Дядя Арчил также сидел спокойно, лишь иногда почесывая кончик своего орлиного носа.

Зная педантичность шефа, я постарался продумать что и о чем говорить, но оправдываться не собирался. Хотя, проколы были. Взять, к примеру, эту женщину. Да, поддался минутной слабости и забрал из обреченной деревни, но ведь именно от нее можно получить интересную информацию. А на счет выхода из строя перед посадкой на подлодку, здесь аргументировать нечего. Очнулся только в инфекционном боксе лазарета при «шарашке». Две недели изводили анализами и всякими манипуляциями, по соседству маялись Хек и Ходуля, но наши многоопытные эскулапы не нашли ничего: ни какой-либо заразы, ни какого-нибудь психического отклонения.