— Карие, карие… — пробормотал Мэлор, пусто глядя в поверхность стола. Бекки засмеялась и показала Володе язык: у нее действительно были карие глаза. Володя стал скрести затылок.

— Вот ей-богу, имеем связь и не ловим. — вдруг внятно проговорил Мэлор и поднял лицо. — Пространственные деформации имеют не ту структуру, что мы ожидали, вот и все. Смех и слезы — переселение началось вслепую! Завтра второй корабль пойдет, сто тыщ народу, думают, что их встретят… а если задержка, заминка? Не сообщить… Спешим, спешим… Чего загорелось, не могли подождать, что ли, с этим переселением… Чую, вот-вот что-то сдвинется в мозгу, и я увижу…

— Если так пойдет, у тебя там действительно сдвинется скоро, — проговорил Володя. — Ты бы спать ложился…

— Да что ты понимаешь в колбасных обрезках!! — закричал Мэлор негодующе. — Это же дело дней!

— Ты потому и не захотел подать заявку? — тихо спросила Бекки.

— Ну, в общем… — сразу сникнув, пробормотал Мэлор.

Конечно, так ей считать удобнее, подумал он. Она ужасно не хочет, чтобы из-за нее кто-то чем-то жертвовал. Она хочет жертвовать только сама… родная моя… Чертово это переселение…

Стало тихо.

— Ну, так я пошел, — сказал опять Володя. — Доброй ночи… Столб света прыгнул из коридора и выпрыгнул обратно в коридор.

— Кофе у тебя совсем остыл, согреть? — спросила Бекки после паузы.

— Да нет, куда уж… Спать пора.

— Давай, — сразу согласилась она и стала краснеть. Пошла уже третья неделя, как она жила здесь, и все равно краснела, словно бог весть кто. — Бом… — она откинула одеяло. — А ты правда из-за этого не подал?

— Ей-богу, — Мэлор встал, ногой отпихнул валявшийся на полу рулон и подошел к Бекки. Рулон, шелестя и шлепая по полу разматывающимся концом, петляя, подкатился к двери. — Вот ей-богу, ласонька… Ведь моя же серия была на очереди, я ее полтора года добивался, ты подумай…