— Ты не рано ли сегодня? Видишь, здесь еще пусто, молочко будет позже. Впрочем, тебе все же лучше войти.

Кошка вошла в деревянное бунгало, прошествовала гордо по полу и запрыгнула на кушетку. Джи закрыл дверь, надавив на нее плечом. Он поставил белый молочник в шкафчик для посуды, оставив одну из дверец открытой. Потом подошел к кушетке и взял кошку под грудь между лапок, так что они спокойно свисали вниз — черные и белые и совсем не похожие одна на другую.

— Ну что, непослушная маленькая кошечка? Что она собирается делать сегодня? И куда собиралась?

Он прошел, осторожно лаская кошку, к креслу с круглой спинкой и сел напротив окна и зеркала, направленного в окно. Посадил кошечку на колени, и та, покрутившись, улеглась в обычной для нее позе. Замурлыкала. Кончик ее хвоста был абсолютно белым.

— Ты никогда мне ничего не расскажешь, да? Ты никогда не расскажешь мне главного.

Джи погладил кошку. Его руки была расслаблены, а глаза смотрели вовсе не на кошку. Джи наблюдал за тем, что происходило на улице через два окна, и взгляд его перебегал с одного окна на другое. В левом он видел стену сада, но не коричневые ворота, сделанные в этой стене. Наконец появилась жена мистера Мери, Джи заметил ее в левом окне, когда она уже шла по мощеной дорожке, которая вела от садовых ворот за угол дома к задней двери. Женщина смотрела прямо вперед и не поворачивала головы.

Она шла спокойно по дорожке. На секунду жена мистера Мери скрылась, исчезнув из левого окна, и вновь появилась в правом. Видно было ее не сбоку, в профиль, а со спины, в три четверти. Жена мистера Мери приблизилась к краю оконной рамы. Джи подался всем телом вперед, так что черно-белая кошка вонзила свои когти ему в ноги. Отражение женщины появилось в зеркале, закрепленном у рамы. Теперь видно ее было только со спины, она шла к углу дома. Джи смотрел на ее пальто и темные волосы, ниспадавшие на воротник. Жена мистера Мери повернула за угол и скрылась. В зеркале отражался только садовый участок.