"Я думал об этом долго и тяжко", сказал Брюнель, "и должен признаться, что это все еще озадачивает меня. Я согласен, что должно существовать что-то, что он отчаянно хотел найти, однако, у этого предмета, наверное, малая ценность. Он его не продал, вы понимаете, а ведь он был из той породы людей, которые продадут башмаки, когда им понадобятся деньги на выпивку. И тем не менее этот предмет хотел получить кто-то еще, и хотел достаточно сильно, чтобы его за это убить."

"Вот почему вы захотели расспросить его дух."

Брюнель снова начал расхаживать туда-сюда. "Рабочие говорят, что Кофейный Джо наложил проклятие на всю нашу затею, мистер Карлайл. И в самом деле все развалилось и погорело, когда он ушел. Эта работа у моего отца уменьшила способность трудиться и привлекать заказы - хотя в этот самый момент он проектирует трассу канала возле Оксфорда. И я во многом нахожусь в той же ситуации. Мы никогда не увиливали от тяжелой работы, мы всегда смотрели в лицо катастрофе, делали все для ее преодоления и оставляли за спиной. Я так же выполнял свою долю случайно подвернувшейся работы, у меня есть мой газовый проект", сказал он, махнув в сторону машинерии, сваленной в кучу за пределами отмеченного ковром кабинета, "хотя сейчас я боюсь, что весь труд, затраченный мною на это - не более чем строительство воздушного замка. Наверное, наше несчастье - всего лишь плохая геология и неверие со стороны проклятых директоров. Но, может быть, во всем это присутствует что-то еще."

"Что подвинуло вас на такой путь мышления, мистер Брюнель? Вы ведь инженер. Вы не того сорта человек, который обычно вовлекается в дела умерших."

"У вас острый ум, мистер Карлайл. Да, я уверен, что отмахнулся бы от слухов о Кофейном Джо и от дела о его убийстве, если б не другое - мои собственные сны.