Работы в туннеле продолжаются день и ночь, и я частенько прихватываю несколько часов сна на кушетке в кабинете. В последнее время меня часто обуревали кошмары о потопах и крушениях, но я не обращал на них много внимания, потому что у всех нас были такие кошмары после первого наводнения. Однако, несколько дней назад, в тот самый день, когда так чудовищно убили Кофейного Джо, эти сны вернулись и с тех пор мучают меня каждую ночь." Он посмотрел прямо на меня открытым взглядом. "Вот так. Теперь я рассказал вам все, и вы можете либо поверить, либо назвать меня лжецом."

"Прежде чем я что-либо сделаю, мне кажется, я должен взглянуть на подвал Кофейного Джо и посмотреть, смогу ли я что-нибудь там найти. А вам со своей стороны, вероятно, надо подумать, как протралить реку над туннелем. Я думаю, там лежит нечто такое, что может дать ключ к разгадке нашего дела."

x x x

Мы пили бренди и разговаривали до поздней ночи. Мы четко выстроили наши планы. Я описал несколько случаев, над которыми работал в Эдинбурге, и Брюнель вежливо притворился, что верит каждой подробности. Несмотря на то, что он сам видел в туннеле, он все-таки весьма скептически относился к вопросам, которым я посвятил всю свою жизнь. Он немного поговорил о своих собственных планах, и я быстро понял, что несмотря на свое упрямство и прагматизм, он не был утилитаристом-бентамитом. На самом деле, он был до краев полон творческого воображения, как любой поэт или художник, реализуя свои мечты в кирпиче и железе, а не в словах или красках. Артисты ищут чем перевернуть разумы людей; у Брюнеля было достаточно энергии и амбиций, чтобы перевернуть весь мир, если б он смог соорудить достаточно громадный рычаг и найти необходимую точку опоры. Около двух лет он экспериментировал с газовым двигателем, или, как он говорил, одну десятую часть своей оставшейся жизни, но без большого успеха. "Боюсь, что сейчас я пришел к заключению, что большого преимущества над паровым двигателем получено быть не может", сказал он.