Наконец, после пятиминутной возни, дверь распахнулась. И на пороге предстала розовая мечта любого владельца рекламно-модельного агентства. Розовым было длинное до пят и страшно неудобное платье, все обсыпанное стразами, как младенец прыщами от «ветрянки». Розовыми были туфельки, если таким словом можно обозвать громоздкие приспособления на каторжной платформе. Розовыми были даже волосы, на которые ушло ведро контрабандной краски «Одесская-сверхстойкая». Не говоря уже про розовые тени для век, розовую тушь для ресниц, розовую помаду, розовый крем для загара, и розовые же розы, кокетливо привязанные к правой щиколотке. Только глаза у мечты были не розовые, а голубые, отчего всегда имели несколько обиженное выражение.

Звали розовую пришелицу Ададулия-Далила-Дульсинея, (по крайней мере, именно такое имечко стояло в коряво заполненной метрике, припрятанной в пеленках), и приходилось она Лэму Бенсону дочерью. Не родной, само собой разумеется, а приемной. Потому как, ПД все же был достаточно приличным человеком, чтобы, не дай бог, произвести на свет этакое кошмарище.

История же с Ададулией-Далилой-Дульсинеей, или попросту Дулей, не представляла на острове ничего необычного. Кроме того, что ПД в первый и в последний раз попытался воззвать к человеческой совести и к материнским чувствам, а что из этого вышло — то теперь и стояло на пороге его секретной подсобки.

А дело было так. В те давние времена Лэм, еще молодой и доверчивый, то есть, попросту говоря — глупый и порядочный, только сто дней, как сделался Пожизненным Диктатором. Каким образом сделался? Известно каким! Свергнув предыдущего диктатора с острова прямиком на Палм-Бич, где у его предшественника имелась роскошная вилла, три гектара земли и пес породы скотч-терьер.

Так вот. В те давние времена Лэм Бенсон очень слабо представлял себе, как далеко может зайти женское коварство даже на их обремененном демографическими проблемами острове. Тем более что настоящая мать Ададулии жила здесь задолго до его собственного, Лэма, прибытия. Она была дикой женщиной. Откуда она взялась и как попала на остров, чем питалась и где брала одежду — до сих пор оставалось загадкой.