А возьми он эту обыкновенную фамилию и обыкновенное имя, не служил бы он в страховой конторе, не летел бы в самолете, не попал бы авиакатастрофу, и ему не пришлось бы искать друзей и возить на себе по необитаемому (это он так думал!) острову хромого докторишку. В общем, как вы яхту назовете, так она и поплывет, а может и это самое…, в смысле потопнет.

К вечеру, когда зашло солнце и можно было идти по холодку, спасатели Клары Захаровны и всех несчастных людей, в это время бездумно и радостно плясавших у костров, отправились в путь. Впереди ехал на лихом Робине идейный руководитель доктор Самты Клаус, следом в качестве оруженосца несла верную железную суковатую палку Кики, за ней тащился с поклажей и пейсами рекламный Чак, за ним семенили корейские близнецы с пластидом, замыкал шествие толстяк Пит. Он жевал на ходу черствый гамбургер и молился Маниту, чтобы Самты ненароком не вспомнил про двадцать замотанных отжиманий. Поэтому Пит предусмотрительно старался не попадаться доктору на глаза.

Впереди всех ждала голая неизвестность. Приятная или нет, пока сложно было сказать. Но шагать в поисках приключений на одну интересную часть тела, все же получалось лучше, чем от скуки спиваться на пляже, предаваясь однообразным разнузданным оргиям и шабашу.

О том, как ПД в это же самое время отправился в Известное Место, и что оно собой представляло.

Шел же Лэм Бенсон повидаться ни больше, ни меньше, как с самим Джейсоном. Все время пути он чувствовал себя не в своей тарелке, а как бы в чужой помойной лохани, потому что шел он в неурочный день и против правил. По правилам Джейсон принимал на дому только по пятницам и только 13-го числа, но чрезвычайные обстоятельства заставили Лэма отступить от обычного графика посещений. На всякий случай он имел с собой в качестве умиротворяющего подарка новехонькую хоккейную маску с автографом самого Третьяка. А также искусно заточенный, коллекционный мясницкий нож с перламутровой инкрустацией и позолоченной гравюрной надписью: