Иногда я убираю его в подмышечную кобуру – видал такую, нет? Ее носят под мышкой, потому она так и называется. Очень удобно доставать пистолет… А иногда я убираю его в кобуру на брючном ремне. Ее сдвигают немного назад – это так специально задумано, чтобы рукоятка пистолета умещалась на пояснице, – и можешь надеть любой пиджак, даже тесный, и застегнуть его на все пуговицы, – и никто не заметит, что у тебя там пистолет. Ну, не то чтобы никто, это я погорячился, потому что, если у тебя тренированный глаз, ты сразу усечешь, если у кого кобура на поясе. Но у тебя, старик, глаз нетренированный. Есть еще кобура для лодыжки, но вот что я тебе скажу: кобура на лодыжке – хрень собачья, она очень неудобная, ходишь, как колченогий, не можешь положить ногу на ногу, когда сидишь, – в общем, полный отстой. Слышь, дед, мне с тобой приятно разговаривать. Надо же иногда хоть с кем-нибудь поговорить. Я тебе уже сказал, не знаю, как я здесь оказался, не знаю, кто меня раздевал, – если я был одет, когда меня сюда принесли. Но слушай меня внимательно, дед. Обычно я ношу с собой пистолет. Сечешь фишку?

Старик молчал. Может быть, решил, что парень бредит.

– Возможно, когда тебя привозят в больницу и раздевают, с тебя снимают все, и пистолет тоже. Не знаю, меня никогда не притаскивали в беспамятстве в больницу, со мной это впервые, и я не в курсе больничных правил. Вполне возможно, что вон в том шкафу – видишь шкаф? – висит моя одежда, а вместе с одеждой лежит и пистолет. Конечно, это только предположение, тут нельзя быть уверенным до конца. И все же… Что ты об этом думаешь? Я вот не уверен, так, может, ты уверен? Молчишь? Значит, у тебя тоже нет ответа. Тогда сделаем так: я встаю, открываю шкаф и проверяю, там мой пистолет или нет. Если его нет – ладно, я возвращаюсь в постель и поищу кого-нибудь другого, кому задам свой вопрос. Но если мой пистолет там, клянусь честью, я его возьму и прострелю тебе колено, если ты сейчас же не скажешь, когда меня сюда привезли. Не хочешь рискнуть?