- Видишь? – повторил Нивеллен, скаля клыки.

- Вижу.

- Кто ты?

- Не понимаю.

- Не понимаешь? – чудовище подняло голову, его глаза заблестели, как у кошки. – Свет свечей, гость, не достигает моего портрета. Я его вижу, но я не человек. По крайней мере, не в данный момент. Человек, чтобы рассмотреть портрет, встал бы, подошел ближе, вероятно, еще должен был бы взять подсвечник. Ты этого не сделал. Вывод прост. Но я спрашиваю без обиняков: ты человек?

Геральт не отвел глаза.

- Если ты так ставишь вопрос, - ответил он после минутного молчания, - то не совсем.

- Ага. Пожалуй, не будет бестактностью спросить, кто ты в таком случае?

- Ведьмак.

- Ага, - повторил Нивеллен немного погодя. – Если мне память не изменяет, ведьмаки интересным образом зарабатывают на жизнь. За плату убивают разных чудовищ.

- Память тебе не изменяет.

Опять воцарилась тишина. Пламя свечей пульсировало, било вверх тоненькими усиками огня, сияло в граненом хрустале кубков, в каскадах стекающего по светильнику воска. Нивеллен сидел неподвижно, слегка шевеля огромными ушами.

- Допустим, - сказал он наконец, - ты успеешь вытащить меч прежде, чем я на тебя брошусь. Допустим, ты даже успеешь меня полоснуть. При моем весе это меня не остановит, я свалю тебя с ног самой силой движения. А потом все решат зубы. Как ты думаешь, ведьмак, у кого из нас двоих больше шансов, дойди дело до перегрызания глоток?

Геральт, придерживая большим пальцем оловянный колпачок графина, налил себе вина, отпил глоток, откинулся на спинку стула. Он смотрел на чудовище, ухмыляясь, и ухмылка эта была прескверной.

- Та-а-ак, - протянул Нивеллен, ковыряя когтем в уголке пасти. – Надо признать, ты умеешь ответить на вопрос, не разбрасываясь словами. Интересно, как ты справишься со следующим, который я тебе задам. Кто тебе за меня заплатил?