- Этому можно помочь? Коротко, пожалуйста.

- Нет.

- Наконец-то. Идем, я провожу тебя.

Во дворе, пока Геральт поправлял вьюки, Нивеллен погладил лошадь по ноздрям, похлопал по шее. Плотва, радуясь ласке, наклонила голову.

- Любят меня зверьки, - похвасталось чудовище. – Я их тоже люблю. Моя кошка, Обжорочка, хоть и сбежала сначала, вернулась потом ко мне. Долгое время она была единственным живым существом, разделявшим со мной мою горькую долю. Вереена тоже...

Он осекся, скривился. Геральт улыбнулся.

- Тоже любит кошек?

- Птиц, - оскалил зубы Нивеллен. – Проговорился я, зараза. А, чего уж там. Это не очередная купеческая дочка, Геральт, и не очередная попытка найти долю правды в старых байках. Это нечто серьезное. Мы любим друг друга. Если засмеешься, дам в морду.

Геральт не засмеялся.

- Твоя Вереена, - сказал он, - по всей вероятности, русалка. Ты знаешь об этом?

- Догадываюсь. Худощавая. Черная. Говорит редко, на языке, которого я не знаю. Не ест человеческой пищи. Целыми днями пропадает в лесу, потом возвращается. Это типично?

- Более-менее, - ведьмак подтянул подпругу. – Наверное, думаешь, что она не вернулась бы, стань ты человеком?

- Я в этом уверен. Сам знаешь, как русалки боятся людей. Мало кто видел русалку вблизи. А я и Вереена... Эх, зараза. Бывай, Геральт.

- Бывай, Нивеллен.

Ведьмак толкнул кобылу пяткой в бок, двинулся к воротам. Чудовище плелось рядом.

- Геральт?

- Да?

- Я не так глуп, как ты думаешь. Ты приехал сюда по следу одного из купцов, которые тут были в последнее время. Что-то случилось с кем-то из них?

- Да.

- Последний был у меня три дня назад. С дочкой, впрочем, не из лучших. Я велел дому закрыть все двери и ставни, не подавал признаков жизни. Они покрутились по двору и уехали. Девушка сорвала с тетушкиного куста розу и приколола ее себе к платью. Ищи их где-нибудь в другом месте. Но будь осторожен, это скверные места. Я говорил, ночью в лесу небезопасно. Там видны и слышны нехорошие вещи.