Третье сословие — это все, слышали такой лозунг? В своей аристократической спеси вы не пожелали ударить палец о палец, чтобы спасти положение; вы презирали коммерцию — ну конечно, торговать куда менее достойно, чем насиловать крестьянок. Посмотрите на себя, граф де Монтре! Даже теперь, дойдя до полного разорения, вы тратите последние деньги на дорогие костюмы и лосьоны! Нет, я не испытываю ни малейших угрызений совести, отнимая у вас дом. Я получаю его по справедливости, приобретаю на деньги, которые честно заработал, а не унаследовал от придворного лизоблюда или разбойника в доспехах.

Лицо графа побледнело, рука стиснула набалдашник трости, однако де Монтре совладал с собой. Он резко повернулся и направился к двери. На пороге он остановился и произнес почти безучастно:

— Вам не будет покоя в моем доме. Ни вам, ни вашей шлюхе, — после чего стремительно вышел.

«Шлюха, — усмехнулся про себя Дюбуа, — ну и что, что шлюха? Можно подумать, что его аристократки — непорочные девы. Во всей истории Франции была только одна девственница, да и ту сожгли на костре…» — Дюбуа полагал, что по части остроумия он тоже не уступит завсегдатаям аристократических салонов. Мысли его обратились к Жаннет. Он действительно подобрал ее на панели — в самом начале ее карьеры, прежде, чем очарование молодости успело поблекнуть под бременем профессии. Жаннет жила у него уже полгода — и жила весьма неплохо, так что всем этим разорившимся графиням впору только завидовать; должно быть, она и сама теперь с удивлением вспоминала о временах, когда была уличной проституткой. В последнее время она, пожалуй, даже слишком избаловалась и стала позволять себе капризы, но Дюбуа находил в этом даже особое удовольствие: человеку, который с малолетства привык пробивать себе дорогу зубами и когтями, быстро надоедает покорность.