— Угу.

Теперь, Когда разговор от Даны Роя вернулся к Джо Ньюоллу, старики замолчали, собираясь с мыслями, чтобы рассказать анекдоты о том и о другом. Но тут рот открывает старый Клат, он говорит удивительные вещи.

— А того скунса в пристройку подбросил старший брат Даны, Уилл. Я почти уверен.

— Уилл? — поднимает бровь Ленни. — Уилл Рой был слишком серьезным парнем для такого дела, я бы сказал.

Гэри Полсон вступает, очень тихим голосом:

— Да, это был Уилл.

Все поворачиваются к нему.

— Жена дала Дане ириску, когда он там был с отцом, — продолжает Гэри, — Кора, а не Джо. И Дане было не шесть и не восемь: скунса подбросили во времена Большого краха, а Кора тогда уже умерла. Нет, может, Дана что-то и помнил, но ему было никак не больше двух. Ириску ему дали примерно в 1916 году, потому что в 16-м Эдди Рой делал проводку. И больше он там не появлялся. Фрэнк — средний сын, он умер лет этак десять или двенадцать тому, — вот кому могло быть тогда шесть или восемь. Фрэнк видел, что сделала Кора с малышом, насколько я знаю, но тогда не сказал Уиллу. Это все неважно. Наконец Уилл решил что-то сделать.

К тому времени женщина умерла, и он отомстил дому, который Джо построил для нее.

— Это меня не волнует, — сказал Харли, но в голосе его звучало восхищение. — Что она сделала с Даной? Вот что я хочу знать.

Гэри говорит спокойно, размеренно:

— Как-то вечером Фрэнк крепко поддал и рассказал мне, что женщина дала ему одной рукой ириску, а другой потрогала его за письку. Прямо на глазах у старшего мальчика.

— Не может быть! — восклицает старый Клат, уязвленный до глубины души.

Гэри только смотрит на него своими выцветшими пожелтевшими глазами и не говорит ни слова.

Опять тишина — только ветер и хлопающая ставня. Дети на эстраде куда-то исчезли со своей пожарной машинкой, а бесконечный день продолжается — свет, как на картинах Эндрю Уайета, белый, спокойный и исполненный идиотской многозначительности. Земля, отдав свои щедрые плоды, напрасно ожидает снега.