А нахальный паук над дверью паутину свою прядёт. Он давно уж твердит и верит, что никто сюда не придёт...

Но хозяин вернулся однажды! Он распахивал окна в сад. Почему-то он был моложе, чем тогда, много лет назад.

Снял портрет. Погрустил. И бросил. Засмеялся. И смех -- как свет. Юной, солнечной, рыжеволосой гостьи голос звенел в ответ.

А потом были ночь и шёпот, поцелуй, полусмех-полустон... Домовой по покоям топал и скрипел половицами он.

Замирала хозяйка: "Слышишь?.." А хозяин шептал сквозь сон: "Мыши. Спи. Это просто мыши. Старый дом. Мы его снесём".

6.

Ты, наверное, зря в этот дом постучалась. Догорала заря. Ничего не случалось.

Не от горя-беды, а от осени только листья были бледны, словно лунные дольки.

Нет, не горечь утрат -просто длинная осень. Просто тучи с утра бились ливнями оземь.

Просто в меру дано сентябрей нам на долю. Просто кто-то давно не живёт в этом доме.

7.

Жарким летом каждый бугорок жёлт по обе стороны дорог.

Это одуванчики взошли, солнышки пробились из земли.

Как печаль, их головы легки, и горчат слегка их стебельки...

Медленный, рассеянный рассвет. Лето длится. Одуванчик сед.

И летят по лету семена -в солнечную Лету имена.

8.

Неуютное, тревожащее, дальнее... Кто сказал, что горизонт недостижим? Никогда мои не кончатся шатания по краям и по окраинам чужим.

Небо синее, какое небо синее! А дорога -- вся! -- в полуденной пыли. Там, за первым поворотом -- Абиссиния, а за следующим -- снова край земли.

Через улочки кривые, через площади я опять шагну в немереный простор, чтобы снова очутиться в чистой рощице, незнакомой, но обыденно-простой.

В ней, под деревцем, изогнутым причудливо, я прилягу, и от взора моего, по нездешнему пытливого и чуткого, эта рощица не скроет ничего.

Всё познаю, всё пойму и всё прочувствую и опять шагну за новый горизонт.