- Вера я, Назарова. Из Снежинки. Вообще-то я из Ленинграда, но теперь вот в Снежинке. Бегала в Вихорево на почту, прихватила непогода.

- Это я понял. Меня зовут Саша. Лискин. Из Новосибирска. Ботаник.

- Ботаник?! А что ж вы здесь делаете в марте?

- Это разговор долгий. Вот, ешьте расколотку. Перчиком ее, перчиком! А если совсем коротко - я тут башмачками заниматься собираюсь.

- Золушкиными?

- Как раз нет, берите выше. Венериными.

- А... это такие...- И Вера, соединив пальцы, согнула кисть руки. Построенная ею фигура неожиданно верно напомнила причудливый цветок.

- Вот именно. Местные жители их сапожками называют.

- Кукушкиными...

- Точно. Это теперь цветок редкий, наша сибирская орхидея. Капризная особа, доложу я вам. А по этому ручейку растет. Я прошлой осенью лазал, искал. Есть смысл попробовать размножить, расселить. Ну и посадочный материал взять - клубни, семена. Готовлюсь вот к весне. И диссертацию пишу.

- Интересно как. Такой, простите, если не так скажу, здоровенный мужик - и вдруг цветочки! Хозяин хмыкнул:

- Видно птицу по полету... Геолог?

- Ага.

- Такая, можно сказать, хрупкая девушка - и вдруг камни!

- Квиты! А только я не хрупкая. Я битая, мытая, катанная, в трех щелоках вареная, тремя зимами беленая.

Поспел чай. Саша бросил в чайник малиновый лист, в избе запахло летом. Вера разомлела, ей тут нравилось. Рискнула и бруснику попробовать, захрустела непротаявшим ледком.

Посидели еще немного, поболтали. Потом хозяин кинул на лежанку тулупчик, подушку в розовой ситцевой наволочке, а себе развернул на лавке спальник. Задули лампу.

Вера разулась уже в темноте, расстегнула пряжки комбинезона. По ногам ощутимо дуло, даже в шерстяных носках стоять на полу было холодно. Она быстро взобралась на лежанку.

Это было невыразимо приятно - лежать на теплых кирпичах хорошо протопленной печи, вытянувшись всем телом, завернувшись в овчину, и слушать вой метели.