В окне показалась осторожная морда Тараса Григорьевича, и, не заметив признаков разъяренности на моем лице, он тихо скользнул в кухню, а затем, аккуратно приблизившись, потерся головой о ногу.

  - Не-а, - произнесла я, не реагируя на него, - ничего не получишь. Хватит с тебя блинов.

  Но кот продолжал урчать, ходить и тереться - он был куда терпеливее меня и, когда нужно, умел засовывать свою гордость куда подальше.

   Техничка в халате обернулась, не выпуская ведра из рук, но так ничего и не увидела. Она была почти уверена, что какая-то тень скользнула по стене, но ни вслушавшись в тишину коридоров, ни всмотревшись в полумрак в промежутках между лампами, не заметила ничего необычного. Женщина пожала плечами, словно сердясь на себя саму за мнительность, и продолжила шествовать дальше к умывальнику со шваброй и ведром в руках.

  Он остановился уже за дверями холодильной камеры. Здесь всегда был один и тот же синий цвет, казавшийся ему как можно более подходящим всему тому, что хранилось на полках. Упаковки с кровью: четвертая положительная, вторая отрицательная, полное разнообразие всех видов и типов, любой свежести. В отличие от людей ему не нужно было читать надписи на пакетах, чтобы различить дату или группу. Его пальцы пробежались по полиэтилену, и он подумал о том, чего бы ему хотелось сегодня. Четвертой он пресытился накануне, тем более, в том, что сегодня здесь лежало, было слишком много алкоголя, а его воротило от той дешевой бурды, которую употребляли доноры. Он чуть поворачивался, втягивая ноздрями воздух, и, наконец, остановился на первой положительной. Она была нейтральна, и, судя по всему, ее сдавали сегодня приличные люди, по крайней мере, отвращения она явно не вызывала. Андрей вскрыл первый пакет. Густая темная жидкость потекла по его горлу, насыщая, растворяясь в его организме. Кое-кто из его расы терпеть не мог холодную кровь, ему же она казалась своего рода вином, выдержанным в холодильнике при определенной температуре.