Правда, но голове ее вместо положенного платка плотно сидел малахай с пушистыми беличьими хвостами над висками. Зато небольшой размер ноги позволил Инге, как и лучнице, одеть местные валенки. - Вот именно, - поежилась Юля. - Холодно, голодно, повыть охота. У-у-у. - Ну так поешь, чего скулить-то? - не выдержал Росин. - Каша на всех сварена. - Не-а. Меня тут и без вас один тип покормить должен, - она перевернулась на спину зажмурилась и негромко запела:

Шумел камы-ы-ыш, деревья гну-у-улись, И ночка ту-у-умная была. Одна возлу-у-у-убленная пара Всю ночь гуляла до у-у-у-у-тра.

- Ты в ритм не попадаешь, - любезно сообщила певица. - Ну и что? Зато громко, - и Юля продолжила:

Шумел камы-ы-ыш, деревья гну-у-улись, И ночка ту-у-умная была. Одна возлу-у-у-убленная пара Всю ночь гуляла до у-у-у-у-тра.

- Поела бы ты, Юленька, - попросил Игорь Картышев. - Если честный, сам принесет, - улыбнулась девушка:

Шумел камы-ы-ыш, деревья гну-у-улись, И ночка ту-у-умная была. Одна возлу-у-у-убленная пара Всю ночь гуляла до у-у-у-у-тра.

- А поутру они вставали! - не выдержав глумления над музыкой, продолжила Инга. - Кругом примятая трава. Да не одна трава примята, помята молодость моя! От природы могучий, да еще хорошо поставленный в училище имени Гнесина голос в вечерней тишине прозвучал так, что казалось, разверзлась небо и на воинский лагерь обрушился глас небесный, мелко задрожали сосны и закружился в морозном воздухе невесть откуда посыпавшийся снег. - Класс, - удовлетворенно кивнула лучница. - Твоим голосом, Инга, горные породы дробить можно. - Голос как голос, - обиженно пожала плечами певица. - Ни один нормальный профессионал, между прочим, в микрофон не поет. Нет еще в мира зала, который не перекрывал бы обычный человеческий голос. - Сейчас - это точно, - с изрядной долей ехидства согласилась Юля. - О, и вправду идет! Побежденный в соревновании боярин, смущенно приглаживая рыжие кудри левой рукой, в правой нес большой ломоть хлеба с разложенной на нем снедью похоже, мелко нарубленным мясом.