Однако, будучи ученым до мозга костей, он по-прежнему прибегал к обобщениям и стройным выводам из них. В результате плодотворной деятельности была создана политэкономия желудка и философия заднего прохода. Кстати, и у сержанта (чуть не забыл, что это я) не обошлось баз проблем. Он стал чаще говорить "мы считаем" или "мы требуем", наверное, под впечатлением блошиного периода своей биографии. На этой печальной ноте кончается мой рапорт. Дорогой коллега, оформляйте мне отпуск с учетом сверхурочных, еду жениться на Марье-царевне. Надо еще свидетеля Тристана найти и свидетельницу Изольду, без них никак.

12/9/32 Майор-инженер Рубакин. Рапорт рассмотрен, письмо прочитано.

Рапорт отправлен на реагирование подразделениям, письмо положено в сейф... Чего это я сказанул, так все же быть не может. Надо собраться, подобраться, волю в кулак, кулак еще куда-то. Жениться он действительно уехал, только не на царевне, а на Марии Тимофеевой. Что сталось с этой верной прислужницей дома Люденсова?.. Афанасий-Афанасий6 конечно, безутешен, и чего-то синяк у него на оба глаза растекся. Дар Веттер изучает айкидо. Люденс после последнего семинара подвергается скрытому допросу и скрытому медобследованию, которое может перейти в открытое. Он заявил перед всеми учеными Института, что сюжетная тактика устарела. Надо не разрабатывать схемы поведения, а полностью отменить их. Моделировать лучше сам организм, например, его собственный. Создать бессмертную копию размером с игровое царство. Поток информации в такую модель должен имитировать реку ощущений от органов чувств и информационный химизм поступающей внутрь пищи. Аналогового отражения требует информация идущая и из организма, включая путь-дорогу к прямой кишке. Чем это не политэкономия брюха и философия задницы? Ученые смешались, все, кроме Мережко, он ласковым, но безучастным взором смотрел издалека, из той невероятной дали, где нет нарождающегося и умирающего, верхнего и нижнего, правого и левого, истинного и лживого...