Пришлось снова все рассказывать с самого начала. Он покачал головой.

— Стало быть, Олег был прав, когда меня с вами послал.

Данило глотнул воды и отдал баклажку Всеславу. Тот попробовал ее, кивнул и допил остатки.

— А кто такой Олег? — поинтересовался Данило.

— Калика, как и я, — пожал плечами Всеслав, отводя глаза.

— Гм… Ну-ну. Вещего Олега, прадеда князя Владимира, который Аскольда и Дира из Киева выкинул, в юности мне пришлось встречать, о нем всем ведомо; слыхал я и еще кое-что. Не про того ли речь ведешь?

— Когда это было? Сто лет назад.

— Ну-ну, — повторил Данило.

Я оставил их разговор без внимания и без вопросов, и, как оказалось, зря.

— Ты где так хорошо научился стрелять? — спросил Всеслав, переводя беседу на другое.

— На охоте каждая стрела дорога, оттого и стрелять учили строго.

— А почему по-воински?

— Воин и учил. — Мне не хотелось вдаваться в подробности.

Пока ели, пока отдыхали да составляли планы, солнце перевалило заполдень. Решили остаться здесь до утра, потом идти Черным лесом до Ирпеня, переправиться, а там до Киева недалеко. Коней отпустили — все одно они по буреломам и чащобам не пройдут, а дорогу домой найдут быстро, но мне было жалко расставаться со своим — успел привыкнуть. Я долго стоял, гладя его морду, скармливая оставшиеся корочки, пока не поторопил Данило. Я хлопнул его ладонью по крупу и с сожалением смотрел, как он, всхрапывая и вскидывая голову, зарысил обратной дорогой.

Днем мы спали, чинили одежду, острили оружие… Вечером легли почти без ужина — еды оставалось мало, хотя я и наловил в ручье несколько красноперок.

Посреди ночи я вдруг проснулся. Прямо над нами висел круглый, громадный серебристый шар луны, заливая все вокруг призрачно-белым светом. Виден был каждый листок на самых дальних деревьях, каждая хвоинка на елках, даже травинки отбрасывали лунную тень.