Терехов не стремился быть скандальным писателем, как-то они с Варварой обсуждали, нужна ли ему такая известность. Варя считала, что не нужна, свой читатель у него есть, а скандал не всегда полезен — бывает, что старые поклонники отворачиваются, а новых не прибавляется. Нужно ли рисковать тиражами? Не нужно, — решили они.
О чем же тогда речь?
Ни о чем, — решил Терехов. Для понта сказала, для того, кто с ней в этот момент был рядом, цену себе набивала — вот, мол, скандального автора редактирую.
Терехов покачал головой и потянулся к полке, где стояли коробочки с дискетами и дисками.
Из гостиной слышны были странные звуки — то ли на диване кого-то душили, то ли по телевизору показывали сексуальную сцену. А может, все было наоборот: душили кого-то в телевизоре, а сексуальная сцена разыгрывалась на диване. Терехову было все равно.
Глава четвертая
Вроде бы ничего не происходило — вставал Терехов, как обычно, в семь с минутами, плелся в ванную, разгоняя утреннюю дурноту и подсознательно надеясь, что горячую воду перекрыли и душ принимать не придется, но теплосеть работала исправно, и он пускал горячую струю, снижал температуру до терпимой, а когда вода становилась слишком, по его мнению, холодной, заканчивал мучительную процедуру с осознанием честно выполненного долга. Голова, по крайней мере, становилась чистой — не волосы, хотя и волосы тоже, а что-то внутри черепа, то, что заведовало мыслями. Лист очищался, и когда, наскоро съев бутерброд с колбасой и запив чашкой кофе, Терехов садился к компьютеру, на этом чистом после купания листике в мозгу появлялись буквы, которые складывались в слова. Нужно было только правильно переписать эти слова — чтобы они появились на белом листе экрана.