«А ведь прав он — нечисто тут что-то!» Но эту мысль Михалыч тут же подавил в себе и не стал говорить Коляну, что и сам видел сегодня сон… Паршивый сон, черно-белый. Видел он такой черно-белый сон на лесоповале, перед тем как засыпало его бревнами — чуть не издох тогда. И прежде видел, давно, перед самой посадкой…

— Да брось, Колян. Ты, блин, чего? Я же все за тебя сделаю. Ты ж знаешь — я везучий! Один бы пошел, да ведь одному мне с сухой рукой не справиться. Выкопаем его да передадим. Ты, блин, подумай — деньги-то какие!.. — Он снова осветил лицо молодого человека. — Ну, на вот выпей.

Михалыч достал из кармана пальто бутылек со спиртом и, открыв пробку, протянул молодому человеку. Тот произвел два жадных глотка.

— Вот и молодец, — приговаривал Михалыч, беря молодого человека под руку и увлекая через мост на кладбище. — Вот и молодец… Ты ж знаешь — я везучий.

Спирт оказал благоприятное действие. Колян, вяло переставляя ноги и опираясь на лопату, шел под ручку с Михалычем по главной аллее кладбища. С виду выглядели они вполне благопристойно и напоминали подвыпившую парочку любителей погулять с фонариком и лопатами по ночному кладбищу.

Колян что-то тихонько шептал, но Михалыч не вникал в смысл его слов. Он внимательно вглядывался в темноту, стараясь не пропустить аллею, в которую нужно повернуть. Тут в темноте заплутать — пара пустяков. Он освещал фонарем кресты, надгробные памятники, с которых на них глядели лица покойников, как бы даже недоуменно глядели и щурились от света фонаря, мол, чего притащились, шли бы вы домой — не время для посещений…

— Так, сюда поворачиваем, — найдя нужную аллейку, проговорил Михалыч, осветив бюст бородатого мужчины на надгробном памятнике, который запомнил в виде ориентира. — Тихо! — вдруг прошептал он, остановился и потушил фонарик. — Тихо! — повторил он в ухо Коляну, который не успел остановиться по его команде и сделал еще шаг по инерции.