– Это была случайность. Я скоро уйду...

– Я не контрразведчик, Арнис. Мне ты можешь не лгать. Как удобно, когда можно не лгать, верно?

Поток ассоциаций снова нахлынул на Арниса. Он стиснул зубы.

– Твоя вина... твоя вина... – шептал старик, наклоняясь над ним, – ты помнишь, как она просила тебя?

Арнис ощутил комок в горле, его начало мелко трясти.

– Ты помнишь, как она кричала? Маленькая, маленькая... твоя птичка. Твоя маленькая птичка.

– Я ненавижу тебя, – выдохнул Арнис, – ненавижу... И я убью тебя еще десять раз. Убью, как только доберусь до тебя, слышишь, отродье?

– Убей, Арнис,– согласился старик, – ненависть – чувство очень продуктивное. Только ведь твой Бог требует от тебя любви. Вот я и помогаю Ему... не люблю, но приходится помогать... приводить тебя в чувство. Ты ведь ее любил, верно? Твою маленькую птичку? Твою девочку?

И снова острая душевная боль заставила Арниса закрыть глаза... замереть... умереть бы прямо сейчас... Господи! Почему он так легко заставляет меня слушать?

– Тебе не справиться со мной, – сказал Арнис, – понимаешь, не справиться.

– Ты думаешь, что можешь не слушать меня. Конечно, не надо слушать... только это ведь не я, Арнис. Это твоя совесть. Меня ты заткнешь, а ее?

– Совесть здесь ни при чем. Уйди... уйди, ублюдок.

Арнис начал монотонно и тихо ругаться... может быть, хоть это спасет... удержит на какое-то время.

Долго ему не продержать старика.

Ильгет снова пришла к нему на следующий день.

Они просто говорили... и время пролетало так незаметно, что Ильгет сама себя заставляла поглядывать на часы – вот уже два часа прошло... уже почти три... нет, неудобно, надо все-таки домой идти.

– Так сколько же у вас в семье было детей?

– Четверо, – отвечал Арнис, – мой брат, Эльм, он погиб, когда ему двадцать пять было. И еще две сестры у меня есть, старшая и младшая. У старшей уже трое детей, и младшая скоро должна родить.