— Правда, этот дом похож на мою Рекси, когда она сидит на задних лапах? — прошептал Клаус. Рекси была двухлетней, удивительно доброй собакой породы боксер. Она обожала класть голову кому-нибудь на колени, и горе тому человеку, на котором в это время были светлые брюки, — они мгновенно покрывались пенистыми пятнами, потому что Рекси была невероятно слюнявой. Еще Рекси должна была пот вот ощениться, и это ужасно беспокоило Клауса, потому что отца будущих щенков он не знал: однажды во время прогулки Рекси сорвалась с поводка и убежала. Потом она, конечно, вернулась, но с тех пор Клаус был вне себя от горя: а вдруг отцом щенков окажется какой-нибудь пудель? Иметь от чистокровной «боксерихи» щенков «пудель-боксерчиков» — что могло быть ужасней?!

— Мне кажется, что мы зря сегодня пришли — видишь, ни в одном окне не горит свет. Должно быть, этот Каракубас давно спит, — вместо ответа сказал Генрих.

— Может, спит, сказал Клаус, а может, и нет. В доме темно скорее веет потому, что в нем нет электричества, а что делает и это время Каракубас неизвестно. Давай ка обойдем дом со всех сторон. Тогда уж будем знать наверняка, спит он или нет. Если он спит, сегодня делать нам здесь нечего — придем в другой раз. Как считаешь?

— Я уверен, что спит, — вздохнул Генрих, которому роль сыщика нравилась все меньше и меньше. — Какой дурак будет бодрствовать в темноте до утра?.. Разведку мы провели, так что можем возвращаться домой.

— Нет-нет. Мы не можем так сразу уйти. Миллион так легко не заработаешь. Хоть что-то мы должны сделать?

Мальчики положили велосипеды на землю и, крадучись, стали обходить дом. В одном месте талая вода собралась в большую лужу, и, прежде чем Генрих заметил ее, его правая нога с хлюпаньем погрузилась в болото.