— Всё, завтра идём, — бросил Серёга. — Но чур, никому взрослым не говорим, — он повернулся к сёстрам и показал им кулак. — Смотрите у меня.

— Мы не скажем, не скажем, — залепетали сёстры.

— И ты Маринка смотри у меня, — вставил своё грозное слово Лёха. Маринка только отмахнулась и весело засмеялась.

На том и порешили, и усталые от длинного, наполненного дня, разошлись. Я выпил кружку домашнего молока, которого бабушка каждый вечер покупала у соседки по два литра, чтобы я рос большим и сильным, чего, увы, так и не случилось, и лишь коснувшись подушки, сразу уснул. Даже не стал слушать, как поскрипывают перья под тяжестью моей головы, словно жалуясь на что-то. Снились мне красивые, цветные сны, но о чём, мне уже никогда не вспомнить, и никогда не увидеть снова. Их время ушло.

Утро было солнечным, обещая жаркий, душноватый день. Я слазил на чердак за зерном для цыплят, потом не дождавшись завтрака, съел пять шоколадных конфет, лежавших на столе в белой пиале, даже не успев удивиться, откуда они взялись. Потом бабушка меня отругала за эти конфеты.

— Ты чи вси конфекты зъил? — она удивлённо смотрел на пустую пиалу. — У тебя ж лергия на такие конфекты.

— Ни чё, — я деловито махнул рукой. — Ничего не будет, бабушка.

— Ой, а таблеток та нема, — она озабоченно завертела головой. — Пиду у соседку спрошу.

— Да не надо, бабушка, — уверенно сказал я. — Нету у меня уже никакой аллергии. С возрастом прошла, — лицо моё было серьёзно, как никогда.

— З яким це возрастом? — улыбнулась бабушка и ласково погладила меня по голове. — Ты бач, возраст у него вже, — она рассмеялась, а я, чтобы отойти от темы с «конфектами», попросил кружку молока.

День медленно шёл. Пару раз заходили Серёга с Лёхой. Сначала просто так. А потом сообщить, что Колька показывал им фонарик, и батарейки и в самом деле уже слабые. А я раззадорился в свете дня, и пообещал дать привидению пинка.