Он нацепил на крючок маленький кусок колбасы и привычным жестом забросил. Влажный воздух мягко обвалакивал гортань и остужал лёгкие. Дышалось хорошо. Над рекою курился едва заметный пар, и Виталий стал безразлично смотреть на кончик удилища, думая о предстоящей зимовке.

— Картошка есть, — думал он, — Лук купил, яблочного варенья в этом году пятнадцать поллитровых и шесть литровых. За хлебом два раза в неделю…

Он почувствовал на себе внимательный взгляд и вздрогнул. Кто-то смотрел на него с того берега, прячась где-то за начинавшими желтеть кустами. Он присмотрелся, но как всегда ничего не увидел.

— Зачем смотрит? — подумал он. — А впрочем, пусть смотрит, разве жалко? Ну хотя бы показался, что ли.

Он поднял удилище. На крючке ничего не было.

— Пропустил, — хмыкнул он. — Отвлёкся.

Он ловко поймал леску, нацепил на крючок наживку, и снова забросил. Во время броска мельком взглянул на кусты, из-за которых чувствовался взгляд. Положив удилище на траву, он достал сигарету и снова закурил. Дым здесь казался каким-то сладковатым, смешиваясь с курившимся речным паром, он приобретал новый вкус. Так как здесь, Виталию нигде не курилось. Ему иногда думалось, что сигарета выкуренная здесь нисколько не ухудшает здоровье, а может даже наоборот, приносит какую-нибудь свою пользу.

— А он осторожный, — подумал Виталий. — Ни разу не слышал его.

Он снова посмотрел на желтеющие кусты и грустно улыбнулся. Ему стало чего-то жаль, но так смутно, что он никак не мог понять, чего именно.

— Может того, что осень? Нет, чего другого.

Он стал вспоминать, как собирал в этом году яблоки в большом заброшенном саду к югу от посёлка. Потом сравнил с прошлым годом, понял что ничего необычного в этот раз не случилось, и перестал об этом думать. Кончик удилища молчал, поклёвок не было.