С минуту все слушали. Затем Лин недоуменно посмотрела на представителя фирмы.

- Что-то не то.

Плечистый пожал плечами.

- Да, почему-то сразу вторая часть. Аллегретто.

- Зато он освобожден от мелочей быта, - сказал Чисон. Какое-то смутное раздражение нарастало в нем. Он не мог его подавить.

- Что? - Лин повернулась к нему.

- Я говорю, он освобожден от мелочей быта. От случайностей.

Пмоис мельком взглянул на Чисона. Потом он встал и задрал голову.

- Эй! Остановите его и дайте сильное торможение. Пусть начнет сначала.

Наверху завозились. Щелкнул какой-то переключатель.

Человек в камзоле опять помахал рукой возле уха. Что-то боролось в нем. Он положил руки на клавиши, затем снял их. Потом придвинулся ближе к роялю и сыграл "Лунную сонату" от начала и до конца.

Умолкли последние аккорды.

- Блеск! - воскликнула Лин. Глаза у нее сияли. Она схватила руку Леха и приложила к своей щеке. - Чувствуете? Я вся горю. - Она повернулась к Пмоису. - Теперь можно с ним поговорить, да?

- Пожалуйста. Только имейте в виду, что скоро начнется приспособление и надо будет все прекратить.

Хозяйка подалась вперед.

- Алло! Как вы себя чувствуете?

Молчание.

- Он же не понимает, - сказал представитель фирмы. - С ним нужно говорить по-немецки.

- Ах, верно! Действительно, по-немецки. Я как-то упустила из виду... Кто-нибудь знает немецкий?.. Вы, случайно, не знаете?

Чисон пожал плечами.

- Как-то глупо получилось, - сказала Лин. - Нельзя тогда быстро переделать его в Байрона, например?.. Нет, нельзя?.. Тогда для чего мы все это предприняли?.. - Затем ее лицо вдруг просияло. - Постойте, я сама вспомнила.

Она вскочила, подошла к самым канатам и, вытянув шею, прокричала:

- Sprechen Sie deutsch?

И с торжеством оглянулась на гостей.