Человек в камзоле что-то брезгливо пробормотал. Разобрать можно было только "...onnerwetter".

- Время истекает, - сказал Пмоис. - Надо начинать дематериализацию.

Он поднялся, сделал несколько распоряжений. Все пошло обратным порядком. Раздалось гуденье. Сильнее запахло электричеством. Человек на стенде делался прозрачным. Через несколько секунд все было кончено, установку выключили.

- Я сейчас приду. - Лин Лякомб сорвалась с места, стуча каблуками.

Мужчины закурили.

Скрунт откашлялся.

- Как будто бы собирается дождь...

- Что вы говорите? - Лех посмотрел в окно. - Да нет, вроде рассеивается.

Хозяйка явилась разгневанная.

- Слушайте, я все-таки позвонила Иде Элвич, и, оказывается, они тоже воссоздавали Бетховена. Разве так можно? (Представитель фирмы развел руками.) Хотя с другой стороны, это даже интересно. - Лин задумалась на миг, глаза ее зажглись. - Действительно, получилось бы очень здорово. Сделать двух Бетховенов, а между ними поставить эту, как ее, которой он посвятил "Лунную".

- Джульетту Гвиччарди, - сказал Пмоис.

- Да-да. Или даже составить целый оркестр из одних Бетховенов. Вот была бы штука! А рядом более современный оркестр - например, из Равелей. И послушать, что лучше. - Она резко повернулась к Чисону. - Что же, идемте обедать. У нас сегодня рябчики "по-русски". А после мы покажем, как Скрунт рисует, - его тоже научили под гипнозом... Пошли!

Чисон посмотрел на Леха.

- Обедать. Я сегодня... - Он замялся. - Пожалуй, у меня сегодня не выйдет. В другой раз. Большое спасибо.

Хозяйка согласилась с птичьей легкостью.

- Ну, как хотите. Давайте тогда еще раз взглянем на Рембрандта.

Никто не возражал, и они поднялись снова в светелку на третьем этаже.

Постояли перед "Отречением".

- Удивительно! - с фальшивым восторгом сказал Чисон. Он протянул руку и дотронулся до картины. - Совершенно подлинная трещинка.