--Что вы обычно едите? Мучное, сладкое или, может, белки?
--Да все, что под рукой. Я, конечно, не ем много жирного. И шоколадками никогда особенно не увлекалась. Это плохо отражается на цвете лица.
Он не мог не согласиться с ней. Он ни у кого не видел такой нежной кожи цвета взбитых сливок, как у нее. Теперь, когда к ней возвращался ее живой румянец и в глазах появилось больше жизни, ее можно было назвать красивой. Скулы слишком выдавались. И быть поупитанней ей бы совсем не помешало, но, на его взгляд, строение ее костей было великолепным. Череп, челюсти, зубы -- все было скроено ладно.
Он незаметно усмехнулся, поймав себя на бесстрастном анализе этого произведения искусства, и поспешил вернуться к своим обязанностям.
--Вы часто ощущаете это чувство распирания изнутри?
--Да, я даже просыпаюсь посреди ночи и чувствую это.
--Чем вы занимались, когда это чувство возникло впервые?
--Я смотрела микрофильм "Пеллеас и Мелисанда" Дебюсси.
Голерс улыбнулся.
--Родственная душа! -- Вы любите оперу! _O rara avis!_* Мы поговорим об этом, когда поправитесь. В наше время так редко можно встретить человека, который... Да вы и сами знаете. Постойте. Вы помните то место, в начале первого акта, где Голо находит Мелисанду у колодца в лесу? Она готова убежать прочь, и он начинает петь: _"Не бойтесь меня, вам нечего страшиться. Скажите мне, отчего вы плачете здесь, такая одинокая?"_
*О диковина!
Он стал тихо напевать:
--_N'yaez par per, vous n'avez rien a craindre. Pourquoi pleurez vous, ici, toute seule?_
Он замолчал, чтобы дать ей возможность продолжить партию Мелисанды: _"Ne me touchez pas! Ne me touchez pas! Ne me touchez pas!_* Он хотел вступить с утешительными словами Голо: _"Не бойтесь! Я не причиню вам зла. О, как вы прекрасны!"_
*Не трогайте меня! Не трогайте меня! Не трогайте меня! (фр.).