--Кто был поблизости, когда она заболела?
--Ее отец. Во всяком случае, так говорят. Сейчас он с ней и не отойдет от нее до прихода врача. То есть, до твоего, Марк.
--Спасибо, что просветил.
Они прошли по коридор, поднялись по лестнице на другую палубу, миновали комнату, где несколько членов экипажа раздевались для врачебно-таможенного досмотра, поднялись по узкой винтовой лесенке и подошли к двери. Гарази постучал.
Послышался низкий голос:
--Входите.
Они вошли. Каюта оказалась достаточно просторной, чтобы вместить двухъярусную кровать, туалетный столик с большим зеркалом, откидной письменный стол, прислонившуюся к углу шагающую куклу в половину человеческого роста, застекленную полку с книгами и микрофильмами, еще одну встроенную полку с морскими раковинами из дюжин двух миров и фотографию женщины. Дверь между кроватью и туалетным столиком вела, как предположил Голерс, в ванную -- одну на две каюты. Через другую полуоткрытую дверь виднелись платья на вешалке. Все они были белыми.
Белой были и форменная одежда капитана Асафа Эверлейка. Голерса это удивило, так как Звездная корпорация Саксуэлла требовала от своих сотрудников, чтобы они одевались в зеленое. Голерс посмотрел на капитана Асафа и сразу понял, что перед ним человек, который способен настоять на личном мнении и сделать все по-своему несмотря на противодействие со стороны даже такого гиганта, как Саксуэлл.
По сравнению с Эверлейком, грубое и энергичное лицо его друга Располда казалось нежным и безвольным. Времени разглядывать больше не было, и Марк Голерс склонился над девушкой, лежавшей на нижней койке. На ней была белая блузка и белые широкие брюки. Ее лицо казалось таким же белым, как ее одеяние. Она лежала с закрытыми глазами; рот ее, весь в крови, был приоткрыт. Губы потрескались, сильно покусанный язык распух. Пульс частил.