— Здесь у всего есть название, — отозвался Гордон. — Правда, не они нанесены на карты. Эта вершина называется гора Эрлик-хана. Немногим европейцам довелось ее увидеть.

— Никогда о ней не слышал, — бросил Пемброк. — Найти бы побыстрее бедного старину Рейнольдса… Если бы мы так не спешили, было бы любопытно подобраться к ней поближе, правда?

— За такое любопытство нам вспорют животы, — усмехнулся Гордон. — Гора Эрлик-хана находится в стране Черных киргизов.

— Киргизов? Тех, что поклоняются дьяволу? Кажется, их священный город называется Йолган, и в нем, по слухам, живет настоящий дьявол?

— Никакого дьявола там нет, — отозвался Гордон. — Кстати, мы сейчас у самой границы их страны. Эти земли никому не принадлежат, киргизы воюют за них с кочевниками-мусульманами, которые обитают восточнее. Нам повезло, что мы до сих пор не наткнулись ни на тех, ни на других. Местные киргизы довольно давно отделились от основной ветви — тех, что до сих пор обитают в районе Иссык-Куля. И больше всего на свете они ненавидят белых людей. Мы подошли слишком близко. Советую повернуть на север, попробуем пройти мимо них незамеченными. По моим расчетам, самое большее через неделю мы доберемся до узбекского племени, которое держит в плену вашего друга… если вы ничего не напутали.

— Надеюсь, что бедняга еще жив, — вздохнул Пемброк.

Гордон мотнул головой.

— Когда вы нанимали меня в Пешаваре, я сразу сказал вам, что поиски могут закончиться ничем. Если ваш друг действительно попал к этим узбекам, я сомневаюсь, что он еще жив. Я говорю вам это еще раз, чтобы потом вы не были слишком разочарованы.

— Мы понимаем, дружище, — отозвался Ормонд. — Но ты был единственным, кто пообещал, что мы сами доберемся туда живыми и невредимыми.

— Мы еще не дошли, — строго поправил Гордон, перекладывая винтовку из левой в правую руку. — Я видел птиц недалеко от лагеря. Пойду, попробую подстрелить парочку. Может быть, вернусь только по темноте.